– Пресвятая дева! – вскричал он, старательно, размашисто перекрестившись. – Честное слово, граф, это сущее колдовство!
На листе стали понемногу проступать некие знаки, становясь все четче, все темнее, все разборчивее…
– Это не колдовство, а всего-навсего наука, – сказал Рошфор убедительно. – Как видите, иногда и от господ ученых бывает польза – не все из них, как выяснилось, занимаются отвлеченными высокими материями, неприменимыми в реальной жизни…
– Черт меня побери со всеми потрохами! – воскликнул д’Артаньян, но, присмотревшись, продолжил упавшим голосом: – Ну и что? Увидеть-то мы увидели это ваше тайное письмо, но его же нельзя прочитать. Тут какая-то каббалистика. Так и знал, что не обошлось без нечистой силы, у меня давненько были предчувствия, что добром дело не кончится, еще когда собирался в эту еретическую страну. Они тут все колдуны, вкупе с нашими заговорщиками…
Действительно, там не было привычных букв, пусть даже складывавшихся бы в слова чужого, незнакомого гасконцу языка, – лист покрывали аккуратные ряды цифр и каких-то загадочных значков, твердо сочетавшихся для д’Артаньяна с чернокнижием и прочим письменным колдовством.
– Успокойтесь, – усмехнулся Рошфор. – Письмо попросту написано шифром. Неужели вы ничего не слышали про шифр?
– Ах, вот оно что… – пристыженно улыбнулся д’Артаньян. – Слышал, конечно, доводилось. Но я думал, шифр… это что-то такое… а он, оказывается, этакий… Но тут же ничего невозможно понять!
– По моему глубокому убеждению, на свете есть только одна вещь, которую невозможно понять, – сказал Рошфор. – Ход мыслей женщины и ее сердце. Все остальное пониманию поддается, пусть порой и с великими трудами. Что написал один человек, другой всегда сумеет прочитать.
– Так читайте же!
– Дорогой д’Артаньян, мне лестно, что вы столь высокого мнения о моих способностях, но сейчас и я бессилен. Ничего, мы преодолеем и эту трудность… А пока давайте сюда остальные листы. Вряд ли наши друзья из "Зеленого дракона" были столь изощренны, что каждое из полудюжины писем писали разными чернилами. Если первое поддалось тухлому яйцу, разумно предположить… Ну да, так и есть!
Как тут же убедился д’Артаньян, остальные письма представляли собой ту же смесь цифр с каббалистическими знаками. Рошфор тщательно прополоскал их в ушате с водой, но запах все равно чувствовался. Покосившись на крутившего носом гасконца, Рошфор усмехнулся, спрятал листы себе за пазуху и взял свой могучий пастыр-ский посох.
– Пойдемте. Попробуем разгрызть этот орешек… а заодно и познакомитесь с крайне примечательной личностью.
Они вышли на улицу и минут пять петляли по узеньким улочкам, удалившись от канала, зато выйдя к другому, почти совершеннейшему близнецу первого, – та же застоявшаяся темная вода, дуновение сырости, шаткие деревянные мостки, парочка отрешенных от всего сущего рыбаков, замерших над удочками…
На сей раз, выйдя к небольшому узкому домику с островерхой крышей, Рошфор постучал медным дверным молотком. Им открыла старуха, столь полно отвечавшая представлениям гасконцев о ночных ведьмах, что д’Артаньян добросовестно повторил про себя молитву, – лицо старой карги сморщенное, как печеное яблоко, крючковатый нос смыкается с крючковатым подбородком, дружелюбная улыбка обнажает парочку желтых зубов, ухитрившихся пережить всех своих собратьев…
Однако Рошфор вошел без малейших колебаний. Вздохнув, гасконец последовал за ним по привычному уже лабиринту лестниц, лестничек и крутых ступенек в недра домика – пока они не добрались до обширной комнаты.
Точнее, некогда обширной. Сейчас чуть ли не все свободное пространство занимали толстенные фолианты и груды исписанной бумаги, лежавшие штабелями, кучами, чуть ли не достигавшими потолка, грозившими ежеминутно рассыпаться от легкого прикосновения локтем и рухнуть на голову неосторожному гостю, погребя его, словно снежная лавина в горах Беарна. В полной мере осознавая эту угрозу, д’Артаньян остановился на пороге, не решаясь двинуться с места без долгой предварительной рекогносцировки. Рошфор же уверенно направился в глубины бумажных лабиринтов. Впрочем, и он, откинув капюшон, зорко следил, чтобы ненароком не задеть книжно-бумажные стены и не погибнуть столь унизительной для дворянина смертью – от удара по макушке увесистыми томами…
Кто-то тронул д’Артаньяна за локоть, и он шарахнулся было, но вовремя опомнился, замер в неудобной позе, чудом не обрушив достигавшую его макушки стену из пахнущих пыльной кожей книг.
Перед ним стоял низенький неопрятный старичок с круглыми глазами филина и припорошенной пылью лысиной, обрамленной венчиком всклокоченных седых волос. Глаза его горели совершеннейшим безумием, а в руке он сжимал большой лист усыпанной цифирью бумаги, коим без лишних церемоний потряс перед носом д’Артаньяна:
– Все сходится! – воскликнул он ликующе, так непринужденно, словно они были знакомы с давних пор. – Жизнеописание великого Александра Македонского укладывается в те же числовые закономерности! Число Зверя, деленное пополам! Понимаете вы, что это означает? Да посмотрите сами!
Д’Артаньян представления не имел, о чем идет речь, но твердо помнил одно: сумасшедшим ни в коем случае нельзя противоречить, дабы не привести их в ярость…
– Э-э… конечно… – сказал он осторожно, едва удержавшись от того, чтобы не кликнуть на помощь Рошфора. – Как же тут не понять? Все столь ясно и достоверно изложено, что завидки берут…
Кажется, он угодил в точку – безумный старичок расплылся в дружеской улыбке:
– Рад, сударь, встретить столь проницательный ум, пусть в сочетании со столь юным возрастом. Я в вас сразу почуял подлинного ученого… – Он надвинулся, прижал д’Артаньяна к стене и, потрясая у него перед лицом своей бумагой, горячечно заговорил: – Все прежние историки были жалкими неучами и болванами, потому что тупо заполняли свои хроники убогим перечнем событий, не подозревая о существовании Великой Системы! И только я, я один, – впервые! Вот вам подлинная хронология всех событий от Адама до наших дней! Поскольку несовершенный наш мир создан богом, но руководим дьяволом, в основе непременно должно лежать Число Зверя – 666! Лишь великая наука нумерология способна создать Систему! Если разделить Число Зверя пополам, если взять число 360, божественное число, положенное богом в основу движения земного шара, если привлечь магическое, священное число 9, мы достигнем гармонии! Тут нет места неразберихе! От завоевания Константинополя крестоносцами должно пройти ровно 333 года, а кто утверждает иначе – тот неуч, тупица и болван! Должно пройти 333 года! От завоевания Константинополя до…
– Э-э, сударь… – осторожненько попытался вставить слово д’Артаньян. – А почему Число Зверя нужно непременно делить на два?
– А на сколько еще его прикажете делить? – несколько обиделся старичок. – Это же очевидно! Непременно на два! Всякая империя в существовании своем не может превышать числа лет, равного сумме квадратов и кубов числа 12 – великого и фатального числа Платона. Римляне, ассирийцы и прочие воплощают это число в точности! От основания Рима до разрушения империи обязано было пройти совершенное число лет – квадрат семи и сумма семидесяти…
– А почему? – растерянно повторил д’Артаньян.
– Потому что эти числа совершенны, и именно ими, а вовсе не дурацким перечнем событий обязана руководствоваться мировая история! Это же лежит на поверхности!
"Сейчас начнет кусаться, – обреченно подумал д’Артаньян. – Черт, в какой же стороне дверь, куда бежать?"
К его великому облегчению, послышался спокойный голос Рошфора:
– Ага, вы уже мирно беседуете? Любезный господин Скалигер, для вас есть любопытная задачка…
– Нет ничего любопытнее цифр и чисел!
– О том и речь, – терпеливо сказал Рошфор. – Вот тут у меня зашифрованные письма, которые…
– Ни слова более! Давайте сюда! Так бы сразу и сказали!
Старичок выхватил у него свиток и убежал куда-то в дальний угол.
– Граф, – шепотом произнес д’Артаньян. – Куда вы меня привели? Это же сумасшедший!
– Ну разумеется, – с полнейшим самообладанием ответил Рошфор. – Законченный безумец. Этого бедолагу зовут Жозеф Скалигер, он гугенот, астролог и математик… и свихнулся на том, что вся мировая история, изволите ли видеть, может быть рассчитана каббалистическими методами на основе каких-то "совершенных чисел" и манипуляций с вычислениями… Ну да вы сами слышали.
– Зачем же мы пришли? Его нужно срочно запереть в смирительный дом…
– Ну что вы, – с тонкой усмешкой сказал Рошфор. – Кому мешает один свихнувшийся астролог, если он не опасен для окружающих? Пусть себе забавляется с цифрами и ищет закономерности там, где их нет. Когда умрет, эту груду бумаг слуги продадут в бакалейные лавки – нельзя же всерьез поверить, что бред этого бедняги что-то значит. Однако… Д’Артаньян, он безумец во всем, кроме вычислений. Каковые, надо отдать ему должное, проделывает с невероятной быстротой. Нет такого шифра, к которому…
